VK 0
OK 0
WhatsApp
Telegram
Email
Facebook 0
Twitter
Pinterest 0

Жертва режима. Как в Советском Союзе едва не создали свой интернет

Если бы руководство Советского Союза было более смелым, электронные рубли, советские айпады и автомобильные навигаторы могли появиться ещё в СССР. Наши учёные чуть не построили свою киберутопию с интернетом — помешали кремлёвские бюрократы и… куры-несушки.
Всё идёт по плану

К середине 1950-х промышленность Союза оправилась от последствий Великой Отечественной. Но в условиях «великих строек коммунизма» возникла новая проблема — кризис управления плановой экономикой. Народное хозяйство разрасталось такими темпами, что с каждым днём всё труднее было координировать деятельность 200 тысяч предприятий, сотен конструкторских бюро и институтов.

    Министерства не успевали оперативно отслеживать миллионы запутанных технологических цепочек.

Росли издержки, множилась бумажная волокита, раздувался чиновничий аппарат. В 1954 году подсчитали: 15% трудоспособного населения СССР, то есть 6,5 из 44 млн человек, занимались исключительно администрированием. Разумеется, обрабатывать эти массивы информации было затруднительно: неизбежно возникали ошибки и подтасовки данных. Спасение пришло откуда не ждали — в это время началось массовое производство ЭВМ и семимильными шагами развивалась кибернетика. Решение напрашивалось само собой: проложить дорогу к «светлому коммунистическому будущему» с помощью вычислительных машин.
В 58-м подоспел соответствующий амбициозный проект — инженер-полковник Анатолий Китов предложил автоматизировать управление страной. Создать единую общенациональную компьютерную сеть, чтобы управлять вооружёнными силами и экономикой. Увы, руководство СССР отвергло гениальный план — о причинах мы писали в статье, посвящённой восходу и закату кибернетики в Союзе.

Но идея Китова об «электронном социализме» не умерла. Её в 62-м подхватил математик Виктор Глушков, поставивший перед собой ещё более титаническую цель. Учёный решил разработать такую цифровую систему, которая «станет верным помощником как в управлении народным хозяйством, так и в науке, литературе, искусстве и многих других областях». Иначе говоря, объединить все аспекты нашей жизни в одну сеть. Сегодня такая есть — это интернет. Нечто подобное Глушков хотел создать почти 60 лет назад.

    Неподъёмная задача? Только не для гения.

Обыкновенный гений

Потомственного казака Виктора Глушкова, родившегося в 1923-м в Ростове-на-Дону, трудно было вообразить на коне и с шашкой наголо. Мальчик не отличался здоровьем и носил очки с толстенными линзами. Зато закалял тело и дух: занимался гимнастикой, футболом, боксом, плаванием и скалолазанием. К тренировке ума подходил столь же серьёзно — штудировал и точные, и гуманитарные науки. За один присест одарённый школьник запоминал до 20 страниц математического текста. А стихи мог декламировать часами, причём Гёте — в оригинале.
Научную карьеру вундеркинд сделал ошеломительную. На физмат Ростовского университета 24-летний дончанин поступил в 1947-м… и закончил его за год с отличием. В 28 — кандидат наук, в 32 — доктор, в 40 — академик и математик с мировым именем.

Защитив докторскую, Виктор Михайлович хотел связать жизнь с высшей алгеброй. Но после знакомства с книгой Анатолия Китова «Электронные цифровые машины» загорелся кибернетикой. Мечты об умных машинах настолько захватили молодого инженера, что в 1956-м он переехал с женой в Киев — тогдашний центр кибернетических разработок. Там возглавил первую в Европе лабораторию вычислительной техники. Несколько лет спустя на её базе вырос Институт кибернетики, где под руководством Глушкова конструировали новаторскую технику.

    Например, вычислительная машина «Днепр» 1958 года помогала покорять космос — её ставили в центры управления полётами.
Однако талантливый математик понимал, что создаёт не просто сверхмощные калькуляторы: ЭВМ горы свернут, если объединить их в единую сеть. Так возник проект ОГАС — «Общегосударственная автоматизированная система управления экономикой». Идею Глушкова в 62-м одобрил Хрущёв. Генсек рассматривал общество будущего как единый механизм, где «всё будет организовано на основании автоматики, кибернетики, поточных линий». Оставалось лишь подготовить чертежи этого будущего.

Мечты о киберутопии

Разрабатывая концепцию ОГАС, Виктор Михайлович досконально выяснил, как организована отечественная экономика. Он «мог прийти в любой кабинет — к министру, председателю Госплана — и задавать вопросы». За год академик объездил более 100 объектов, от фабрик и шахт до совхозов. Удалось собрать исчерпывающий массив сведений, начиная организацией труда в регионах и заканчивая уровнем производства и размерами рынков сбыта. Выводы оказались неутешительными:

    У нас в стране все организации были плохо подготовлены к восприятию обработки экономической информации. Вина лежала как на экономистах, которые практически ничего не считали, так и на создателях ЭВМ. У нас органы статистики и частично плановые были снабжены счётными машинами образца 1939 года, к тому времени полностью заменёнными в Америке на ЭВМ.

Спасти ситуацию могла суперсеть, где сбор, передача и анализ данных автоматизированы. Главный вычислительный центр в Москве подключался бы по широкополосным каналам связи к 200 компьютерным узлам в крупных городах. А те, в свою очередь, получали бы информацию с 20 000 региональных терминалов, размещённых на заводах, фермах и прочих ключевых объектах народного хозяйства.
Предусматривалось создание распределённого банка данных с удалённым доступом из любой точки ОГАС. А также разработка системы математического моделирования для управления экономикой. «Скажем, ЭВМ могла определить, что в данный момент на заводе в Тольятти следует выпускать столько-то “Жигулей” с такими-то параметрами. И так по каждой продукции, производимой в СССР», — объясняла позже Вера Глушкова, младшая дочь академика. Кибернетик рассчитывал, что его «мыслящая сеть» будет контролировать не только производство и розничную торговлю, но даже электронные платежи.

    Цифровые деньги, циркуляцию которых легко отследить, помогли бы одолеть теневую экономику СССР, построенную на блате, взяточничестве и спекуляциях.

ОГАС обещала побороть и бюрократическую возню с документами. «Бумажная стихия обладает способностью рождать справки ради справок,— рассуждал кибернетик.— До 90 % этой информации никак не используется. Будущее управления связано с переходом на безбумажный документооборот». Картина вырисовывалась эпохальная — могла начаться эра цифрового социализма.

Но за те два года, которые Глушков вместе с соратниками посвятил проекту, он не забывал и о развлечениях. На территории Института кибернетики, располагавшегося на окраине Киева, молодые учёные создали шуточное виртуальное государство. Кибертонией правил совет разумных машин, а талисманом стал робот, играющий на саксофоне.

У «электронной страны» была конституция, паспорта, брачные свидетельства, деньги на перфокартах и листовка «Вечерний Кибер», где 31 декабря поздравляли читателей «с новым кодом». Кибертонцы издавали брошюры, регулярно устраивали в Киеве и Львове спектакли, вечера танцев и даже снимали фильмы. Однако вскоре веселье закончилось. В середине 60-х произошло событие, которые поставило под угрозу реализацию ОГАС.

Бюрократы против технократов

В 1964 году Политбюро показало Хрущёву кузькину мать — любителя кукурузы отстранили от власти. Проект всесоюзной сети лишился главного покровителя, а Леонид Брежнев, новый генсек КПСС, отнёсся к эпохальной затее настороженно. Например, пугал беспрецедентный размах затрат. Нужно было вложить 20 миллиардов рублей, потратив 15 лет на создание инфраструктуры, обучение специалистов и производство ЭВМ. Глушков признавал, что его детище «сложнее космической и атомной программ вместе взятых». Однако результат, по подсчётам учёного, окупил бы все усилия с лихвой:

    Хотя стоимость проекта ориентировочно оценивалась в 20 миллиардов рублей, рабочая схема его реализации предусматривала, что вложенные в первой пятилетке первые 5 миллиардов рублей в конце пятилетки дадут отдачу более 5 миллиардов, поскольку мы предусмотрели самоокупаемость затрат на программу. А всего за три пятилетки реализация программы принесла бы в бюджет не менее 100 миллиардов рублей. И это ещё очень заниженная цифра.
Увы, вместо технологического рывка руководство страны решило обойтись малой кровью — затеяло реформы по внедрению рыночных отношений в плановое хозяйство. «Наши горе-экономисты», как вспоминал Виктор Михайлович в мемуарах, обещали, что «экономическая реформа вообще ничего не будет стоить. То есть будет стоить ровно столько, сколько стоит бумага, на которой будет напечатано постановление Совета Министров, и даст в результате больше».

Имелась и ещё одна веская причина, по которой чиновники не одобрили киберкоммунизм. С внедрением электронного разума отпала бы надобность в многоэтажном административном аппарате: начальники просто лишились бы директорских кресел. Допустить такое министры не могли.

    Доверить перфокартам управлять Кремлём? Ну уж нет!

В итоге проект ОГАС в 64-м приостановили. Глушкову поручили компьютеризацию отдельных предприятий. С задачей он справился блестяще. Например, в 1967 году на львовском телевизионном заводе «Электрон» заработала первая в Союзе автоматическая система управления производством. Ещё одну АСУ в конце 60-х запустили на Кунцевском радиозаводе в Москве.
Но это всё — локальные успехи. Глушков же по-прежнему грезил о киберсоциализме и продолжал стучаться в различные ведомства, отстаивая важность своих идей. В начале 1970-го ему улыбнулась удача — Кремль вновь заинтересовался темой ОГАС. Вряд ли в номенклатурщиках проснулось здравомыслие — просто к тому времени появилась информация, что Минобороны США успешно протестировало компьютерную сеть ARPANET, из которой потом вырос наш любимый интернет. Конечно, никто тогда не видел в «арпанете» предшественника глобальной сети. Но в Союзе понимали — надо ответить.

«На ферме яйценосность повысилась»

Утром 1 октября 1970 года в Кремле началось заседание Политбюро, посвящённое внедрению ОГАС. Когда Глушков вошёл в бывший сталинский кабинет, он заметил пару пустующих кресел. Отсутствовали две ключевые фигуры, потенциально готовые поддержать проект, — генсек Леонид Брежнев и Алексей Косыгин, председатель Совмина. Из-за календарных накладок оба на тот момент были в отъезде.

Без влиятельных союзников Виктор Михайлович не сумел отстоять свою наработку. Партийные функционеры согласились, что компьютеры важны для автоматизации хозяйства, но воспротивились электронному управлению страной. Яростнее всего критиковал Гарбузов, министр финансов:

    Я ездил недавно в Минск. И там на одной птицеводческой ферме птичницы сами разработали вычислительную машину. Три программы выполняет: включает музыку, когда курица снесла яйцо, свет выключает и зажигает и прочее. На ферме яйценосность повысилась. Вот, что нам надо делать: сначала все птицефермы в Советском Союзе автоматизировать, а потом уже думать про всякие глупости вроде общегосударственной системы.
В 1970-х Союз отказался от развития собственной техники и начал копировать архитектуру IBM. Так появились ЭВМ ЕС-1060

Политбюро утвердило ОГАС, но в максимально урезанном виде. Вместо автоматизации экономики — создание вычислительных центров в регионах и внедрение АСУ на отдельных предприятиях. Связать объекты, подобно ARPANET, планировали со временем. Но и это толком не удалось.

С 1976 по 1985 год построили 21 компьютерный узел, охватив 2000 предприятий. Однако объединить несколько центров в единую сеть не получилось. Не было общего стандарта: разные модели ЭВМ конфликтовали друг с дружкой. Да ещё часто прерывалась связь, зависали серверы, сбоили программы.

    В итоге советский онлайн выглядел так: народ приходил в вычислительный центр со стопками перфокарт, а уходил с рулонами распечаток. Вот и весь удалённый доступ.

Воспоминания о будущем

Пускай дело всей жизни Глушкова превратили в фарс, кибернетик не оставлял надежды достучаться до руководства страны. Ведь формально никто ОГАС не отменял: проект годами путешествовал из одного круга бюрократического ада в другой. Его урезали, вносили на рассмотрение десятков комиссий, расширяли, снова сокращали…
Менялись взгляды на сеть и у её автора. Уже на заре 80-х Виктор Михайлович мечтал, что ОГАС вберёт в себя «грандиозную память человечества», а люди смогут из дома получать доступ к оцифрованным данным. Ну чем не интернет с его «Википедией»? Предвидел футуролог и другие современные технологии, например электронную почту, автонавигаторы и планшеты:

    Каждый человек будет носить с собой электронный блокнот — комбинацию плоского дисплея с миниатюрным радиоприёмопередатчиком. Набирая на клавиатуре этого блокнота нужный код, можно, находясь в любом месте на планете, вызвать из гигантских компьютерных баз данных тексты, изображения, которые и заменят не только книги, журналы и газеты, но и телевизоры.

Увы, застать рождение интернета академик не успел. В январе 1982 года у 58-летнего учёного обнаружили неоперабельную опухоль мозга. Умирая, он утешал жену: «Не расстраивайся, когда-нибудь свет нашей Земли достигнет далёких созвездий, и на каждой из солнечных систем мы снова станем молодыми. Так и будем в вечности всегда вместе». До последнего верил, что в будущем человека «оцифруют», и он станет бессмертным.

Утром 30 января пульсации на кардиомониторе в больничной палате Глушкова сменились прямой линией. Сердце «пионера советской кибернетики» перестало биться… Со смертью гениального визионера про ОГАС все забыли — в годы перестройки и последующего распада страны проект никого не интересовал.

    У СССР были ресурсы, технологии и стимулы для построения советского интернета. Но бюрократы победили кибернетиков. И остаётся только гадать, насколько бы изменилась страна благодаря цифровому социализму. Быть может, сегодня бы мы владели аналогом Google и Facebook.

Источник

Понравилось? делись с друзьями

VK
OK
WhatsApp
Telegram
Email
Facebook

Полезно узнать 2014-2018 © Все права защищены. При копировании материала активная ссылка на источник обязательна

Яндекс.Метрика
Закрыть меню